27 августа 1942 года - трагическая дата истории Воронежа.

27 августа 1942 года - трагическая дата истории Воронежа.

Впервые публикую фрагмент показаний Анны Поповой, выжившей во время расстрела. Показания записаны 1 октября 1943 года, т. есть за неделю до начала эксгумации трупов. Показания А. Поповой хранятся в Государственном архиве Российской Федерации и никогда не публиковались полностью. В акт ЧГК вошел только отредактированный фрагмент ее показаний.

Обратите внимание на двух жертв матери и дочери Муравьевых. Их фамилии отсутствую на плитах в Песчаном логу.

"Повезли нас неизвестно куда и через 15-20 минут пути машина остановилась и мы услышали автоматические выстрелы.

Потом в щель через брезент, я и другие заметили, что больных в машине, идущей впереди, свалили во рву и всех расстреляли.

Через несколько минут к машине, в которой находилась я, подошли двое русских мужчин и один немец с наганом и спросили, у кого из нас имеется золото. Гражданка Муравьева Мария, которая была с 15- летней дочкой Валентиной, отдала немцу золотые часы. Другие больные золота немцу не дали, видимо у них не было.

Тогда немец скомандовал вылезать из машины всем, а те кто, не мог сойти сам, силами вытаскивать из машины этим двоим русским мужчинам. Всех нас подвели к стене рва, где были расстреляны больные из первой машины и приказали ложиться вниз лицом. Я, как и другие, легла вниз лицом рядом с убитой гражданкой и накрыла голову ее пальто. Потом вдруг на меня легла какая-то больная гражданка и прикрыла меня своим телом. Немец зашел с края рва и по очереди стрелял в каждого больного, делая по 2 выстрела. Через несколько минут около меня раздались выстрелы, и я почувствовала человеческую кровь на своем теле и услышала крик гражданки, лежавшей на мне. Я осталась невредимой.

После расстрела я слышала, как немец дал команду русским мужчинам, и они стали трупы убитых зарывать землей, бросая с края рва. Земли на трупы было набросано мало и послышалась команда на русском языке: «Хватит зарывать».

После отъезда машин я освободилась из-под трупов, осмотрелась и ползком вылезла из рва. Укрылась в бурьяне метрах в 60-80-ти от рва. Примерно через час эти же машины, груженные больными, приехали опять и мне лично было видно такую же расправу, как и с нами. Потом машины в третий раз привезли больных и расстреливали. По моим личным подсчетам в это время немцы расстреляли в этот раз около 200-х сот человек больных граждан и детей.

Ночью я переползла из бурьяна в домик, неподалеку стоявший от этого рва, и в течении 3-х суток безо всякого питания жила в этом домике. Потом я заметила, едущих граждан на повозке, груженной вещами. Это были жители Воронежа, эвакуировавшиеся в сторону Дона. Я попросила их взять меня, и они в этом не отказали. Доехала я с ними до села Орловки, в потом из с. Орловки я перешла жить в с Петровку Хохольского района, где и проживала до освобождения этой местности от немцев.