Имя ученого-библиографа Михаила Николаевича Куфаева, родившегося 31 октября 1888 года в слободе Новой Калитве...

Воронежской губернии Острогожского уезда в семье сельского священника, известно в нашем крае, к сожалению, незаслуженно мало.

Семья Куфаевых выехала из слободы Новой Калитвы на рубеже девятнадцатого-двадцатого веков. Как ни много утекло воды с той поры в Дон-реке, сколько огненных смерчей ожгло эту землю, память людская крепка. Старожил села Яков Иванович Колесников сразу вспомнил священника Троицкой церкви отца Николая, в миру - Николая Алексеевича Куфаева.

- Был такой батюшка. Учил нас, крестьянских детей, грамоте в церковно-приходской школе. Когда он уезжал, провожать его пришли все ученики вместе с родителями. Дом свой он подарил под школу, там после учились…
А вот извлечение из автобиографии сына Куфаева:

«У отца, сельского священника, была очень большая семья. Жили очень скромно, а порой и очень скудно. Отец много занимался историей своего края (известны его работы) и непременно хотел дать всем нам, детям, высшее образование, чего и добился с большими, правда, трудностями в разное время».

Пока удалось ознакомиться лишь с частью краеведческих работ Куфаева-старшего, печатавшихся в губернских газетах. Одна из них посвящена истории слободы Старой Калитвы - прежде уездного города, а потом заштатного. Предполагая, что наши степные места были хорошо обжиты людьми с давних времён, Куфаев подробнее рассказывает о временах более близких - об освоении края казаками-«малороссиянами» в начале восемнадцатого века.

«…как пришли сюда казаки, как увидели местность, - вот так калита! вот так мешок добра».

Отсчет родословной нынешней Старой Калитвы священник-краевед ведет с 1725 года. С уважением и теплотой пишет он о трудолюбии здешних жителей: «очень вежливы и уважительны. В своей разговорной речи старокалитвяне не отличаются словоохотливостью; больше думают, чем говорят; на все наши возражения и предложения у малороссов на уме и на языке один ответ: «побачим!» Есть в Калитве и народ отменный от черни - речистый и откровенный». Не скрывает Куфаев и того, что «при дележе беднякам достается земля часто самая худшая», он вопрошает: «что же бедняк сделает на этой земле с одной парой волов?»

Интересны и другие сведения.

С 1844 года существовала в слободе школа, на занятия приходило 180 детей, в помещении школьном просторно, всегда тепло и чисто. Так что немало жителей умело читать и писать.

О животном мире здешней природы в прошлом говорит такой факт. В 1885 году крестьянин Новой Калитвы достал багром со дна реки «оленьи рога аршин с четвертью величины» - размахом без малого в метр.

И ещё. Успенская церковь в Старой Калитве была построена в камне в 1777 году, расширялась и достраивалась в 1857-м. Звенели окрест восемь колоколов. А в церкви хранилось Евангелие 1763 года издания. Кстати, останки церкви дорушены были совсем недавно, жаль, конечно, - одно из старейших, если не старейшее строение во всей округе.

Много любопытного поведал краевед об истории слободы - «сестры» Новой Калитвы, в Троицком храме которой служил сам. Здешние заречные горы на «татарской» или «крымской» стороне наши предки обживали чуть позже, когда границы государства Российского отодвинулись южнее. Церковь ставили «тщанием прихожан» двадцать четыре года - по 1820-й. Куфаев так описал трёхглавый храм, «изображавший внешне Троицу Святую: столпообразный, в высоту 20 сажней (около сорока трех метров по современным меркам). От низу выложен диким камнем. Дальше - стены из кирпича, оштукатурены сверху и внутри, побелены известью. Огромный купол при постройке несколько раз рушился, пока за каждой кладью кирпича не положили железную связь. Своей грациозностью купол не только внутри храма поражал взоры молящихся, даже вовне оставлял сильное впечатление».

Украсившего слободу главного строителя храма батюшку Даниила Лебединского похоронили в храме за алтарем, а на наружной стороне разместили «портрет его, писанный масляными красками». Лучшие черты характера своего деда унаследовал внук Иван Алексеевич Лебединский. Так о нём напишет Куфаев: «На долю немногих городов, слобод выпадает быть родиной замечательных людей». Земляк в духовном служении примет имя Леонтия - в честь любимого им святителя Леонтия, епископа Ростовского. Ему доверят должность архиепископа Херсонского, а затем - Холмского и Варшавского. Там, на западной окраине России, он крепил в народе православную веру. Выпадал случай - навещал родные донские места. «От века не было подобного торжества и радости в слободе», когда архиепископ отец Леонтий гостил в канун освящения красивой кладбищенской церкви, построенной на его же средства. Кончит он земной путь членом Святейшего Синода, митрополитом Московским и Коломенским.

В вышеприведённых отрывках из краеведческих исследований хорошо просматривается характер человека пишущего - пытливый, ценящий историю своего народа, пытающийся привить, передать свою любовь к прошлому людям.